Все новости
Литература
17 Мая 2019, 14:20

ПИСЬМО ДЕДУ

Шли долгие дни войны, время перевалило своим тяжким ходом в 1943 год. От Борея Табабилова в марте пришло первое письмо. Сейчас, спустя годы, я понимаю, что он его написал, выжив, уцелев в Сталинградской битве. Фронтовые письма моих земляков – это ныне ценные письмена, дорогой нашему сердцу атрибут военного времени.


По-настоящему грамотных людей в Алге было мало, а письма тогда писались арабской вязью на татарском языке. Но Миньямал, в детстве две зимы бегавшая за грамотой к абыстай (супруге муллы), читала и вновь перечитывала этот тетрадный листок, затёршийся на сгибах.


Первую зиму без отца и мужа пережили кое-как. Дрова кончились быстро, а затем прибрали почти все кизяки - в старом доме под соломенной крышей было холодно. Уже давно топили соломой. Сколько раз Миньямал, возвращаясь с колхозной конюшни, находила детей в студёном доме! Главный истопник, семилетняя Танзиля, умаявшись, свернувшись калачиком, спала на сякэ (тахта на чурбачках от стены до стены, крытая войлоком, - обычная семейная общая постель в скромном деревенском жилье).


Полугодовалый Риф, мокрый и совершенно озябший, лежал в люльке, изредка подавая голос. Девочке не было сладу со средним – трёхлетним Наилем, озорным и непослушным. Жалея дочь, мать стала привязывать Наиля за ногу к столбику сякэ. Вот и сегодня Миньямал вернулась в сумерках в насквозь промозглый дом. Поднимая спящего Наиля, с трудом оторвала его рубашонку, примёрзшую к глинобитному полу.


В довоенных мечтах Борея было место новому дому - большому, со множеством окон, сияющему железной крышей. Дед, дорогой мой, этот дом построит твой сын Наиль в 60-е годы, в этом доме появлюсь на свет и я, твоя внучка. Этот красавец-дом стоит и сейчас, ухоженный, видный, правда, в нём живут уже другие люди, славные и добрые. А пока… Пока идёт война. Голодно. Ребятишки чудом не болеют, наверное, дед, твоею молитвой и милостью Аллаха.


Недавно от печи загорелась солома на полу. Огонь быстро побежал к двери, окнам, сякэ. Дети забились в дальний угол и испуганно молчали. И если бы не Абдулла, младший брат Миньямал, случайно заглянувший в дом сестры, случилась бы большая беда, и некому было бы писать тебе эти строки, дед…


В Алге из взрослых работящих мужчин никого не осталось, всё колхозное хозяйство держалось на женщинах, стариках и подростках. Миньямал работала усердно и добросовестно, изматывая себя своей же старательностью.


Но жизнь продолжалась, с фронта приходили хорошие и плохие вести, казалось, войне не будет ни конца ни края. Почтовую сумку взял в руки вернувшийся с тяжёлым ранением Гафият, и каждая семья, каждый двор ждали его из Максимовки – с тревогой, страхом и одновременно нетерпением.


Второе и последнее твоё письмо, дед, будет получено летом, вероятно, перед Курским сражением. Третий конверт будет чужим и горестным из части с непонятными словами «пропал без вести…». Это казённое письмо перечеркнёт твоим близким всю оставшуюся жизнь.


В 1945 году вернулись с фронта мужчины-соседи: израненный Хамит Гадельшин, Мотыгулла Нигматуллин, Исмагил Табабилов, Муса Нафиков, Агзам Гадельшин. Из трудармии совершенно измождённым приехал Зайнулла Рафиков, брат Миньямал. Жаль, не вернулись братья Гадельшины - Мазит, Яхия и Набиулла...


Ты, дед, ещё не знаешь, что Агзам Фахретдинович Гадельшин стал моим вторым дедом (по материнской линии), тоже близким и драгоценным для меня человеком. На колёсах своей полуторки он намотал многие километры военных дорог. Особенно тяжёлой в его войне была оборона Москвы. Мой дед Агзам всегда начинал плакать, рассказывая о войне. Среди прочих на его груди была медаль «За отвагу» - высочайшая солдатская награда, и он ею дорожил более всего.


А ещё дед Агзам от имени всех сельчан-алгинцев, гордо чеканя шаг, прошёл почётным строем по Красной площади в знаменитом Параде Победы 24 июня 1945 года. Его дочь (тоже Танзиля), рождённая после войны, стала уважаемым учителем и моей матерью.


Прошли годы… Дед, как же они тебя ждали! Ждали твои старики-родители, ждала Миньямал с твоими младшенькими – Танзилёй, Наилем, Рифом. Ребятишки, все трое, пользуясь отсутствием матери, выходили со двора и долго смотрели на дорогу – ту, по которой ты ушёл на войну. Как горели их глазёнки, когда их ровесники, соседские ребятишки, выбегали на улицу с куском сахара, а то и с городским пряником – гостинцами, привезёнными отцами и братьями! Какое счастье было для твоих деток подержать за руку чужого отца, вдохнуть запах его фронтовой гимнастёрки, дождаться доброго слова!


… Алга наша стала красивой благополучной деревней, в каждом дворе по «железному коню». Дома стоят стройные, ухоженные. В 80-е построили новую школу, медпункт, тимерлек (мехмастерские), а вешние воды больше не ломают мостик через речку Зирекле – там давно выстроили крепкий железный мост. По полям снуёт хорошая техника, а лошади – нынче дефицит.


На нашем кладбище все могилы ухожены, а трава скошена чьей-то заботливой косой. Наши предки лежат справа, недалеко от ворот. Нет только тебя, дед!


Твои дети, дед, выросли хорошими, достойными людьми. Старшенькая Танзиля была безотказной труженицей в алгинской бригаде. Она была такой же старательной, как и твоя Миньямал. Наиль, средний твой сын и мой отец, много лет был партийным руководителем хозяйства, профоргом, механиком и уже позже – активным пенсионером колхоза. А младшенький Риф, которого ты оставил двухнедельным малышом в 1942 году, стал известным тренером легкоатлетической команды и возит своих спортсменов на международные олимпиады.


Моя дорогая бабушка Миньямал упокоилась в старости среди своих детей и совсем взрослых внуков. Она была мудрой, немногословной, доброй и почтенной женщиной.


У тебя много внуков и правнуков, дед, и поверь мне, среди них нет глупых и ленивых, безграмотных и лживых, хапуг и картёжников! Ни за кого тебе не должно быть стыдно! Все стали образованными и, надеюсь, достойными людьми.


Спасибо тебе, дед, что ты был! И жил! И воевал! И победил! Я продолжаю искать тебя, твою память, твоё имя.


Мир праху твоему!

Твоя внучка Гульнара ТАВОБИЛОВА

Начало рассказа Вы можете почитать тут.

Читайте нас: